Неточные совпадения
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку, потому что праздно вращается
на устах слово «добродетельный человек»; потому что обратили в
лошадь добродетельного человека, и нет писателя, который бы не
ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного человека до того, что теперь нет
на нем и тени добродетели, а остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного человека; потому что не уважают добродетельного человека.
Было уже шесть часов пополудни, когда вспомнил я, что пора обедать;
лошадь моя была измучена; я выехал
на дорогу, ведущую из Пятигорска в немецкую колонию, куда часто водяное общество
ездит en piquenique. [
на пикник (фр.).]
Илья Ильич завел даже пару
лошадей, но, из свойственной ему осторожности, таких, что они только после третьего кнута трогались от крыльца, а при первом и втором ударе одна
лошадь пошатнется и ступит в сторону, потом вторая
лошадь пошатнется и ступит в сторону, потом уже, вытянув напряженно шею, спину и хвост, двинутся они разом и побегут, кивая головами.
На них возили Ваню
на ту сторону Невы, в гимназию, да хозяйка
ездила за разными покупками.
Коли так рассуждать, то и
на стульях
ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился кучером, другой лакеем, девочки в середину, три стула были тройка
лошадей, — и мы отправлялись в дорогу.
В эти последние дни он сам не
ездил на проездку, а поручил тренеру и теперь решительно не знал, в каком состоянии пришла и была его
лошадь.
Они знали, что он боялся всего, боялся
ездить на фронтовой
лошади; но теперь, именно потому, что это было страшно, потому что люди ломали себе шеи и что у каждого препятствия стояли доктор, лазаретная фура с нашитым крестом и сестрою милосердия, он решился скакать.
Сани у этого извозчика были высокие, ловкие, такие,
на каких Левин уже после никогда не
ездил, и
лошадь была хороша и старалась бежать, но не двигалась с места.
Мужик подъехал к лавке, купил овса и поехал домой. Когда приехал домой, дал
лошади овса.
Лошадь стала есть и думает: «Какие люди глупые! Только любят над нами умничать, а ума у них меньше нашего. О чем он хлопотал? Куда-то
ездил и гонял меня. Сколько мы ни
ездили, а вернулись же домой. Лучше бы с самого начала оставаться нам с ним дома; он бы сидел
на печи, а я бы ела овес».
Самгин поднял с земли ветку и пошел лукаво изогнутой между деревьев дорогой из тени в свет и снова в тень. Шел и думал, что можно было не учиться в гимназии и университете четырнадцать лет для того, чтоб
ездить по избитым дорогам
на скверных
лошадях в неудобной бричке, с полудикими людями
на козлах. В голове, как медные пятаки в кармане пальто, болтались, позванивали в такт шагам слова...
Ездили на рослых
лошадях необыкновенно большие всадники в шлемах и латах; однообразно круглые лица их казались каменными; тела, от головы до ног, напоминали о самоварах, а ноги были лишние для всадников.
Если он не хотел, чтобы подстригали деревья, деревья оставались нетронутыми, если он просил простить или наградить кого-либо, заинтересованное лицо знало, что так и будет; он мог
ездить на любой
лошади, брать в замок любую собаку; рыться в библиотеке, бегать босиком и есть, что ему вздумается.
«Сохрани вас Боже! — закричал один бывалый человек, — жизнь проклянете! Я десять раз
ездил по этой дороге и знаю этот путь как свои пять пальцев. И полверсты не проедете, бросите. Вообразите, грязь, брод; передняя
лошадь ушла по пояс в воду, а задняя еще не сошла с пригорка, или наоборот. Не то так передняя вскакивает
на мост, а задняя задерживает: вы-то в каком положении в это время? Между тем придется ехать по ущельям, по лесу, по тропинкам, где качка не пройдет. Мученье!»
Вместо
лошадей на берегу бродят десятка три тощих собак; но тут же с берегов выглядывает из чащи леса полная невозможность
ездить ни
на собаках, ни
на лошадях, ни даже ходить пешком.
«Где же вы бывали?» — спрашивал я одного из них. «В разных местах, — сказал он, — и к северу, и к югу, за тысячу верст, за полторы, за три». — «Кто ж живет в тех местах, например к северу?» — «Не живет никто, а кочуют якуты, тунгусы, чукчи.
Ездят по этим дорогам верхом, большею частью
на одних и тех же
лошадях или
на оленях. По колымскому и другим пустынным трактам есть, пожалуй, и станции, но какие расстояния между ними: верст по четыреста, небольшие — всего по двести верст!»
Когда пришел мой черед, я хотел удивить братьев и показать им, как я хорошо
езжу, — стал погонять Воронка изо всех сил, но Воронок не хотел идти от конюшни. И сколько я ни колотил его, он не хотел скакать, а шел шагом и то все заворачивал назад. Я злился
на лошадь и изо всех сил бил ее хлыстом и ногами.
Нас было четыре брата, и все мы любили
ездить верхом. Но смирных
лошадей у нас для езды не было. Только
на одной старой
лошади нам позволяли
ездить: эту
лошадь звали Воронок.
Дела не было никакого, кроме того, чтобы в прекрасно сшитом и вычищенном не самим, а другими людьми мундире, в каске, с оружием, которое тоже и сделано, и вычищено, и подано другими людьми,
ездить верхом
на прекрасной, тоже другими воспитанной и выезженной и выкормленной
лошади на ученье или смотр с такими же людьми, и скакать, и махать шашками, стрелять и учить этому других людей.
Убеждения графа Ивана Михайловича с молодых лет состояли в том, что как птице свойственно питаться червяками, быть одетой перьями и пухом и летать по воздуху, так и ему свойственно питаться дорогими кушаньями, приготовленными дорогими поварами, быть одетым в самую покойную и дорогую одежду,
ездить на самых покойных и быстрых
лошадях, и что поэтому это всё должно быть для него готово.
Наконец он уткнулся в плетень, ощупал его рукой, хотел поставить ногу в траву — поскользнулся и провалился в канаву. С большим трудом выкарабкался он из нее, перелез через плетень и вышел
на дорогу. По этой крутой и опасной горе
ездили мало, больше мужики, порожняком, чтобы не делать большого объезда, в телегах,
на своих смирных, запаленных, маленьких
лошадях в одиночку.
На двор приводили
лошадей, за которыми Викентьев
ездил куда-то
на завод. Словом, дом кипел веселою деятельностью, которой не замечали только Райский и Вера.
— Кто тебе позволит так проказничать? — строго заметила бабушка. — А вы что это, в своем ли уме: девушке
на лошади ездить!
А. Ф. Стрельцов из любопытства посмотреть, как бегут его
лошади, попал
на бега впервые и заинтересовался ими. Жизнь его, дотоле молчаливая, наполнилась спортивными разговорами. Он стал
ездить каждый беговой день
на своей лошадке. Для ухода за
лошадью дворник поставил своего родственника-мальчика, служившего при чьей-то беговой конюшне.
Сюда
ездили лихачи и полулихачи. Они, так же как и конюхи «пыльников», следили через забор за состязаниями и знали
лошадей. Каждый из любезности справлялся о шансах его
лошади на следующий бег.
Владелец заложенных у него
лошадей разорился, часть
лошадей перешла к другим кредиторам, две остались за долг Стрельцову. Наездник, у которого стояли
лошади, предложил ему оставить их за собой и самому
ездить на них
на призы.
Против дома Мосолова
на Лубянской площади была биржа наемных карет. Когда Мосолов продал свой дом страховому обществу «Россия», то карету и
лошадей подарил своему кучеру, и «Лапша» встал
на бирже. Прекрасная запряжка давала ему возможность хорошо зарабатывать:
ездить с «Лапшой» считалось шиком.
Их звали «фалаторы», они скакали в гору, кричали
на лошадей, хлестали их концом повода и хлопали с боков ногами в сапожищах, едва влезавших в стремя. И бывали случаи, что «фалатор» падал с
лошади. А то
лошадь поскользнется и упадет, а у «фалатора» ноги в огромном сапоге или, зимнее дело, валенке — из стремени не вытащишь. Никто их не учил
ездить, а прямо из деревни сажали
на коня — езжай! А у
лошадей были нередко разбиты ноги от скачки в гору по булыгам мостовой, и всегда измученные и недокормленные.
— То-то ваш батюшка никогда
на ней не
ездит. А порядочная
лошадь.
— Жуешь? — спрашивает Иона свою
лошадь, видя ее блестящие глаза. — Ну, жуй, жуй… Коли
на овес не выездили, сено есть будем… Да… Стар уж стал я
ездить… Сыну бы
ездить, а не мне… То настоящий извозчик был… Жить бы только…
Он никогда не бывал дома. Он заезжал в день две четверки здоровых
лошадей: одну утром, одну после обеда. Сверх сената, который он никогда не забывал, опекунского совета, в котором бывал два раза в неделю, сверх больницы и института, он не пропускал почти ни один французский спектакль и
ездил раза три в неделю в Английский клуб. Скучать ему было некогда, он всегда был занят, рассеян, он все ехал куда-нибудь, и жизнь его легко катилась
на рессорах по миру оберток и переплетов.
В Перми Зонненберг ревностно принялся за дело, то есть за покупку ненужных вещей, всякой посуды, кастрюль, чашек, хрусталю, запасов; он сам
ездил на Обву, чтоб приобрести ex ipso fonte [из самого источника (лат.).] вятскую
лошадь.
То клячонка его, — он
ездил на своей
лошади в Тифлис и в Редут-Кале, — падала неподалеку Земли донских казаков, то у него крали половину груза, то его двухколесная таратайка падала, причем французские духи лились, никем не оцененные, у подножия Эльбруса
на сломанное колесо; то он терял что-нибудь, и когда нечего было терять, терял свой пасс.
Фирс(хлопочет около кофейника). Эх ты недотепа… (Бормочет про себя.) Приехали из Парижа… И барин когда-то
ездил в Париж…
на лошадях… (Смеется.)
Выехал Жилин вперед, остановился и ждет, пока подойдет обоз. Слышит, сзади
на рожке заиграли, — опять стоять. Жилин и подумал: «А не уехать ли одному, без солдат?
Лошадь подо мной добрая, если и нападусь
на татар — ускачу. Или не
ездить?..»
— Вот вы сказали, что своих
лошадей не держите; однако ж, если вы женитесь, неужто ж и супругу
на извозчиках
ездить заставите? — начинает матушка, которая не может переварить мысли, как это человек свататься приехал, а своих
лошадей не держит! Деньги-то, полно, у него есть ли?
Правда, что дорога тут шла твердым грунтом (за исключением двух-трех небольших болотцев с проложенными по ним изуродованными гатями), но в старину помещики берегли
лошадей и
ездили медленно, не больше семи верст в час, так что
на переезд предстояло не менее полутора часа.
— И куда они запропастились! — роптала матушка. — Вот говорили: в Москве женихи! женихи в Москве! а
на поверку выходит пшик — только и всего. Целую прорву деньжищ зря разбросали,
лошадей,
ездивши по магазинам, измучили, и хоть бы те один!
Ездил парень
на родном батюшке да
на родной матушке…» Озлобилась за что-то Егориха
на родителей своего полюбовника да в
лошадей их
на три года с тремя месяцами и оборотила…
Прогуляв деньги,
лошадей да коров спустил, потом из дому помаленьку стал продавать, да года два только и дела делал, что с базара
на базар
ездил: по субботам в Городец, по воскресеньям в Катунки, по понедельникам в Пучеж, — так целую неделю, бывало, и разъезжает, а неделя прошла, другая пришла, опять за те же разъезды.
Перебравшись за Керженец, путникам надо было выбраться
на Ялокшинский зимняк, которым
ездят из Лысково в Баки, выгадывая тем верст пятьдесят против объездной проезжей дороги
на Дорогучу. Но вот едут они два часа, три часа, давно бы надо быть
на Ялокшинском зимняке, а его нет как нет. Едут, едут,
на счастье, тепло стало, а то бы плохо пришлось. Не дается зимняк, да и полно. А
лошади притомились.
— А летом, — продолжал он, — Стужины и другие богатые купцы из наших в Сокольниках да в парке
на дачах живут. Собираются чуть не каждый Божий день вместе все, кавалеры, и девицы, и молодые замужние женщины. Музыку
ездят слушать, верхом
на лошадях катаются.
Медведев(подходя к Бубнову). Правильно, участок у меня невелик… хоть хуже всякого большого… Сейчас, перед тем как с дежурства смениться, сапожника Алешку в часть отвез… Лег, понимаешь, среди улицы, играет
на гармонии и орет: ничего не хочу, ничего не желаю!
Лошади тут
ездят и вообще — движение… могут раздавить колесами и прочее… Буйный парнишка… Ну, сейчас я его и… представил. Очень любит беспорядок…
Немного далее большая площадь,
на которой валяются какие-то огромные брусья, пушечные станки, спящие солдаты; стоят
лошади, повозки, зеленые орудия и ящики, пехотные кòзла; двигаются солдаты, матросы, офицеры, женщины, дети, купцы;
ездят телеги с сеном, с кулями и с бочками; кой-где проедет казак и офицер верхом, генерал
на дрожках.
Княгиню ждали еще только недели через две, но коляска с переменными
лошадьми уже третий день
ездила на станцию, для встречи ехавшей ранее княгини «камер-фрейлины» Александры Яковлевны, — как княгиня в письме в контору наименовала свою новую любимицу.
Мало-помалу помещичьи
лошади перевезли почти всех главных действующих лиц в губернию, и отставной корнет Дрягалов был уж налицо и украшал пунцового цвета занавесами окна своей квартиры, нанятой
на последние деньги; он
ездил в пять губерний
на все выборы и
на главнейшие ярмарки и нигде не проигрывался, несмотря
на то что с утра до ночи играл в карты, и не наживался, несмотря
на то что с утра до ночи выигрывал.
Он
ездил из дома в дом, поигрывал в карты, обедал в клубе, являлся в первом ряду кресел в театре, являлся
на балах, завел себе две четверки прекрасных
лошадей, холил их, учил денно и нощно словами и руками кучера, сам преподавал тайну конной езды форейтору…
— Здорова-с; своими глазами видел, что оне изволят сидеть
на балконе…
Ездил тоже в Кузьмищево, пустошь луговую в кортому взять; своего-то сена у нас, по крестьянскому нашему состоянию, мало, а я семь
лошадей держу для извоза: надоче было об этом переговорить с Сергеем Николаичем Сверстовым, — изволите, полагаю, знать?
Приходо-расходчик принес жалованье, но — увы! — его не хватило бы
на три волана к платью пани Вибель, так что Аггей Никитич предпринял другое решение: он вознамерился продать свою пару
лошадей. Тогда, конечно, ему не
на чем будет
ездить в уезд для производства дел. «Ну и черт их дери! — подумал почти с ожесточением Аггей Никитич. — Стану командировать
на эти дела заседателя».
Намеднись я с Крестьян Иванычем в Высоково
на базар
ездил, так он мне: «Как это вы, русские,
лошадей своих так калечите? говорит, — неужто ж, говорит, ты не понимаешь, что
лошадь твоя тебе хлеб дает?» Ну, а нам как этого не понимать?
В деревню он
ездил на праздники, когда там бывал граф Алексей Андреевич, но без особенного удовольствия. Там он не находил себе никакого занятия и от нечего делать скакал верхом
на лошади с собаками, гоняя бедных зайцев по полям и лугам.
Мальчик знал даже, где в Париже можно провести весело время, но вовсе не знал России и с Петербургом знаком был мало. Его познания о России ограничивались начальными уроками географии и грузинской усадьбой, куда он летом
ездил на праздники, да и там он более занимался изучением
лошадей, собак и мест, удобных для охоты. Гувернер-француз был страстный охотник, во время прогулок он обращал внимание своего воспитанника лишь
на места, удобные для охоты, и
на разные породы догов.